Семейная кухня

Вернуться к списку публикаций

clear floats

Лучше гор могут быть только горы

Мой папа был выходцем с Кавказа. Так вышло, что большую часть своей жизни он прожил вдали от родных мест. Лишь один раз на моей памяти он посетил свою историческую родину, Дагестан – и прихватил меня с сестрой, чтобы мы могли увидеть и почувствовать, откуда наши корни. Было нам тогда лет по 8-9, но эту поездку я запомнила на всю жизнь.

Родной аул отца находился высоко в горах, и никакого транспортного сообщения с ним, разумеется, не было. Сначала мы доехали до Дербента, затем – до райцентра Ахты, откуда нас должны были отвезти в отцовское село. На лошадях. Сейчас я бы ни за что не села на лошадь, хоть меня озолоти – а тогда это казалось таким приключением! Лошадей пришлось ждать 3 дня, коротая время в местной гостинице. Гостиница представляла собой деревянный домик с одним-единственным номером, в котором стояло штук пятнадцать железных кроватей. И занимали их исключительно мужчины. Женщинам на Кавказе запрещено находиться в одном помещении с мужчинами – и нашему папе пришлось приложить немало усилий, чтобы эти кавказцы разрешили нам с сестрой ночевать в комнате. Мы были русские, мы были, по их понятиям, крайне неприлично одеты – с непокрытыми головами, в коротких платьях, с голыми ногами – срам, да и только. Но мы все-таки были детьми, и суровые джигиты сжалились, разрешив нам войти в комнату – только после того, как они сами улеглись и погасили свет.

Наконец лошади прибыли, и мы двинулись в путь с рассветом. Ехали верхом по горной тропинке над ущельем, сидя по двое – сестра с папой, а я – с папиным племянником Искандером (он приходился нам двоюродным братом, но мы почему-то звали его «дядя Алик»). Наши лошадки шли очень осторожно, но тропа была настолько узкой, что камешки из-под копыт то и дело со свистом улетали в пропасть. Смотреть вниз было страшно. Мы знали, что на дне ущелья – дремучий лес, в котором водятся медведи. В какой-то момент навстречу нам выехали два путника, мужчина и женщина. Чтобы разойтись на узкой тропе, нашим лошадям пришлось остановиться и буквально вжаться в скалы, пока те протискивались мимо нас. Казалось - одно неосторожное движение, и мы все сорвёмся вниз. 

Мы шли весь день, и сделали только один привал. Пришлось нам преодолевать и бурлящую горную реку – лишь только лошади вошли в неё, как бурный поток тут же сорвал с моих ног туфли и унёс их (хорошо, у меня имелись запасные). Когда солнце пошло к закату, мы наконец-то достигли долины, в которой находилось село. Но прежде нашему взгляду открылось бескрайнее алое поле. Это были маки, они колыхались на ветру, как морские волны, и я тут же забыла про все опасности пройденного пути - дух мой захватило от этой красоты.

Наше появление стало великим событием. Дети со всего аула сбежались посмотреть на русских девчонок в коротких платьях. Куда бы мы ни шли, за нами следовала толпа с криками: «Урус! Урус!» (что означало - «русские»). В них не было злобы, а только лишь любопытство, но мы смущались. Двоюродная сестра Жанна научила нас полезному слову «загрема» (то есть «замолчите»). Так мы и перекрикивались целыми днями: «Урус!» - «Загрема!». Потом выяснилось, что чуть ли не все эти дети приходятся нам родственниками разной степени дальности – аул-то маленький. В итоге мы подружились. Ходили в гости: передадим подарки через детей, и ждем во дворе, пригласят ли нас в дом. Только один, самый старый в ауле аксакал, нас не принял – посмотрел в окно, кивнул, и махнул рукой – уходите, мол.

Ни о какой цивилизации, конечно, речи там не шло. В глинобитных домиках не было не то что электричества, но даже и мебели. Ели и спали на полу, покрытом домоткаными коврами. Еду готовили во дворе на тандыре – специальная печь, как труба в земле, из неё жар. Сверху ставили казан с бараниной, а внутрь трубы, прямо на стенки, клеили раскатанное тесто. Получался душистый, хрустящий лаваш. Мы с сестрой полюбили местные сладости – колотый коричневый сахар и халву, необычайно мягкую. А вот брынзой брезговали – её выдерживали в овечьих бурдюках, поэтому в готовом сыре тут и там попадалась шерсть.

Мужчины и женщины жили на разных половинах. И обедали поврозь, женщины после мужчин, по принципу «что останется». Папа рассказывал, что за мужским столом тоже иерархия – самый старший начинает есть первым, и не дай Аллах кто-то из младших, оголодав, раньше времени потянется за куском хлеба – тут же получит ложкой по лбу, а то и вовсе из-за стола выгонят.

У нашего дяди Алика была невеста. Стоило ей попасться ему навстречу – она сразу убегала, прикрывая лицо. Но ему так хотелось посмотреть на неё до свадьбы, что он подговаривал нас с сестрой: ночью, когда никто не видит, вызвать её в условленное место. Для нас это было как игра в разведчиков – интересно и страшно: вдруг старшие заметят? И накажут? Невеста на свидания приходила, но открывать лицо по-прежнему отказывалась. Если мне не изменяет память, Алик её в итоге украл. Но произошло это уже без нас.

Как-то, гуляя по цветочному полю, мы наткнулись на палатку. Там были русские геологи. Сложно сказать, кто из нас изумился больше, когда мы увидели друг друга. Они расспросили нас, как мы добрались сюда, пришли в ужас, и предложили обратно ехать с ними на «уазике», по другой дороге. Естественно, мы согласились. Провожал нас весь аул. «Уазик» был битком набит гостинцами – кизиловое варенье, сыр, вяленая баранина… Подарили нам также кучу носков из овечьей шерсти – с орнаментами необыкновенных расцветок, очень теплых и прочных (лет через 20 их носила моя дочь – к тому времени они даже не протёрлись!).

Спустя годы я узнала, что геологи наведывались в те края не зря. Недалеко от нашего аула нашли залежи какого-то редкого металла. Начались разработки, и уже в середине 70-х аул стало не узнать – появились дороги, стройматериалы, электричество – словом, в горы пришла цивилизация. Жаль, нашему папе уже не довелось этого увидеть…

В память о нём, и о нашем кавказском путешествии, я готовлю любимое папино блюдо, которым он нередко потчевал нас дома. Называется оно хинкал (не путать с грузинскими «хинкали» - большими пельменями).   Предлагаю и вам этот несложный рецепт.

Хинкал

Из говяжьей или бараньей грудинки сварить крепкий, наваристый бульон с добавлением чеснока и черного перца (чем больше специй, тем более «кавказским» будет ваше блюдо). Приготовить тесто как для пельменей: мука, вода, яйцо и соль. Замесить, раскатать тонко, и нарезать на квадраты примерно 3х3 см. Из бульона достать мясо, и опустить туда кусочки теста. Варить 3-5 минут. Готовое мясо нарезать брусочками. В центр большого блюда выложить мясо, рядом – хинкал, и полить всё соусом. Соус делается так: помидоры в собственном соку без кожицы (можно свежие, но они обязательно должны быть сочными) размять вилкой в кашицу, залить сметаной, добавить рубленый чеснок и перемешать.

Отдельно к хинкалу подаётся горячий бульон в больших чашках. И не жалейте зелени! А если вы дополните этот живописный натюрморт сухим красным вином, у вас получится образцовый кавказский стол.

Уважайте своих предков – и ваши дети ответят вам тем же.

Фото с сайтов: www.manaraga-travel.ru, www.shax-dag.ru.

Вернуться к списку публикаций

Карта сайта